Осеннее равноденствие
"Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит."
Про "Большую книгу" (мне нравятся дайри тем, что все мои рефлексии относительно современного литературного процесса никаким образом не соприкасаются здесь с широкой средой; я как средневековый монах-попаданец на орбитальном казино: у всех зимняя фандомная битвая, а я тут журнал "Знамя" читаю).

"Радуга и вереск" мне почему-то не зашла, на польской части бросила - зря, возможно, бросила. Хороший нерв современности, хороший слог, но у Ермакова (да не прозвучит это высокомерно) проза моего уровня. Это не значит, что я так могу, я просто вижу как она сделана, понимаю - и одобряю! его отсылки, подводки, ритм - но нет вот этого "что-то мгновенное мелькнуло, какая-то догадка — сразу обо всем, но ухватить ее не сумел, скользнула ящеркой в трещину". Жизнь слишком коротка, чтобы читать тексты, которые по плечу.

А вот "Прыжок в длину" написан так, что я не то что в прыжке, меня катапультируй - я два слова рядом так не сложу, а у Славниковой в каждом предложении по алмазу. В плане пластичности язка она - гений. В остальном Славникова, конечно, хороший писатель, но ошибкой было читать её после Шишкина. Он щедрый, нет, - неистощимый на детали. У кого-то за всю жизнь не наберётся столько, сколько у него на страницу. В "Письмовнике" это может немного парализовать читательский глаз, - как списки кораблей, - но, в общем, выполняет свою функцию: смерть заколдовывается вечной жизнью мгновения. Если есть такой силы чувство в каждом движении мира - то смерти нет, войны нет, потерять ничего нельзя. Невольно думаю - счастливы ли такие соразмерные вечности гении? Шишкин же объективно отдаёт многократно больше, чем вообще есть вокруг. Или это неправильно поставленный вопрос?
А, вот ещё: и в случае Славниковой, и в случае Шишкина, сюжет - это такой рудиментарный орган текста. Ну, Шишкин и не притворяется даже. И если он берёт просто, не знаю... - человечностью, глубиной сердца, то Славникова - желчным цепким взглядом. Дальше сравнивать смысла не имеет.
Боюсь теперь читать у него романы ранее "Письмовника", потому что это такая высота, что пускай он на ней для меня и останется.

Винокуров как-то совсем мимо, я словно скоротала вечер за поморскими рассказами Бориса Шергна или что-то в таком добром, дидактичном духе начала прошлого века - с фольклором и задушевной интонацией. Допускаю, что я не поняла чего-то важного в "Людях Чёрного дракона".

Мне бы хотелось, чтобы "Большая книга" действительно ушла большому роману. Я не читала Степанову и надеюсь, что это важная для неё награда, но по большому счёту мне всё равно кто её получил. Потому что важное для себя я как-то успела до того, как лонг-листы мне услужливо отделили зёрна от плевел (и ведь всё равно что-то прекрасное и нужное прошло мимо меня, это я зуб даю).
Я читала "Июнь" год назад и не могла оторваться: подробный и очень убедительный в своём сеттинге, увлекательный в своём нарочито простом и гладком слоге роман вдруг говорит кошмарную, страшную вещь. Он действительно дал новую оптику на давно общее место. И может Быков не так прихотлив и языкат как Славникова (хотя, думаю, мог бы легко), может быть немного несбалансирован в частях, может быть эту мысль можно передать экономнее, не таким объемом... Неважно. Потому что "Июнь" - это сильный текст. Не приём, не игра, не жанровое упражнение; это роман, как я себе его представляю.