Осеннее равноденствие
"Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит."
Меня редко когда настолько выводит из себя плохое кино. Последний Лозница не просто предельно плох кинематографически — он ещё на рекость зловреден и подл. Он играет на пониженном регистре — и то, что зритель может принять за впечатление от фильма — на самом деле рефлекторная реакция на продолжительное лобовое насилие.
Счастливо каннское жюри, не услышавшее в оригинале насколько убого и фальшиво разыграно полфильма. Играют не просто непрофессиональные актёры, играют катастрофически глухие к речи люди, играют с апломбом и пластикой умельцев народного театра. Награда за режиссуру — не более чем следствие того, что Лозница смог на длинных статичных кадрах организовать многовекторное движение. И ещё потому что обычнейшие повседневные локации и фактуры были приняты за результат кропотливой работы. А творческой работы в этом фильме нет никакой. Это низкосортные реконструкции документальных сцен — сделанные без вкуса, без ума и, что самое главное, без чувства меры. Вместо героев — лубочный паноптикум уродов. Вместо развития — констатация фактов по списку. И от того, что все зарисовки совершенно достоверные (хотя, на самом деле, жизнь куда прихотливее плоской авторской фантазии) — фильм не становится носителем какой-то истины, не развивает тему, не раскрывает личные драмы и, намного страшнее — не задаёт ни одного вопроса. Этот идиотически обобщающий продукт, не отличающийся от тв-репортажей, не оставляющий пространства для зрителя, по большому счёту — и не кино вообще.

Интересно другое: почему меня настолько вынесло? Я не из тех, кто очерчивает для художественных произведений круг тем или способы их раскрытия. Видимо мне генетически претят попытки хайпануть, замаскированные под искусство.

***

В некотором гриппозном кураже сходила поздним вечером на премьеру "Плохих дорог". С Сарой Кейн у меня всё не гладко — и читательский, и даже скромный адаптационный опыт меня не приблизили к её прочувствованию. Поэтому едва ли что-то может меня скислить больше, чем референс "наша Сара Кейн" — не очень уместный, как оказалось. Документальный театр интересует мало; о войне я говорить не готова. Но не слушать про неё права не имею. Опустив реализацию (которая очевидно отличается от британской, но приятно неакадемична), думаю, что этот спектакль — хороший способ начать проговаривать вещи без мелодраматизма, но не унижая себя площадным дискурсом.