Осеннее равноденствие
"Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит."
Раз уж всё, на что я могу сподобиться — это ущербное "В мире животных", то вот ещё: только заснула в гамаке со сценарием "Молоха", прилетел на миндаль дятел и начал яростно долбить ствол над моей головой. Один вид дятлов — всего один! — здесь водится, — и не мог найти другого места? Стукнула Арабовым по стволу. Дятел отлетел на соседнюю ветку и ничтоже сумняшеся на меня насрал. Ну, я не Арабов, меня вообще мало кто любит.

***

Среди рыб моей глубины (а я глубже трех метров не могу продуться) встретила очень понтовый экземпляр. Была уверена, что это беженец из балластных вод трансатлантического лайнера и я, значит, свидетель уникального события. Конечно. (Опустим момент с международными лайнерами, которые в эти воды зайти больше не могут). Зеленушка обычная, "драчливая и неуживчивая" рыба. Подавали на стол ещё при греках. Ну ладно. Зато мне однажды три медведя дорогу перебежали.


***

А теперь серьезно: одним майским полднем, на нейтральной полосе, увидела тетерева с распахнутыми крыльями — стоял в нескольких метрах от шоссе и смотрел на меня. А я на него. Первая мысль: запутался в растяжке. Но быстро очнулась — не минируют в пяти метрах от дороги, иначе тут бы каждый день война начиналась. Тетерев просто стоит в своём тихом возмущении. Нипочему и потому что. "Извини, — говорю, — это жизнь такая, я ничего не могу изменить". А потом подумала — но могу рассказать. И рассказала. Часто думаю про этого тетерева и мысль эта утешает: неважно теперь, напечатают ли меня (смешно), будут ли футболить рукопись, забудут ли, отправят текст в мусорную корзину или оставят в запасной папке. Совесть моя перед этой вопрошающей птицей чиста.