• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: реминисценции (список заголовков)
22:04 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
- Я видела кино страшное и кино безумное, кино гнетущее и кино тоскливое, кино тяжелое и кино очень тяжелое, а ещё я видела "Голову-ластик" Дэвида Линча и я даже не хочу об этом говорить. Единственно, о чем я иногда задумываюсь, так это о том что происходит с людьми, у которых Дэвид Линч, к примеру, просит прикурить, положить добавки, передать хлеб и сделать звук потише.
- Разбирая почту, обнаруживаю что у С. на протяжении многих лет совершенно одинаковый формат речи для любого сообщения любого содержания: "Заюня, не знаешь кто ещё не сдал этот тупой экзамен? Цемики."
Господь, слышишь меня, у меня красный диплом. Цемики.
- Поскольку, кроме этого, хвастать мне больше нечем, есть ещё у меня приуроченный к этому событию шелковый шарф, вручную расписанный Махараджей.

- Продолжая тему сладкого швейного фешена, нравится мне очень линейка одежды, которую Махараджа должен был нарисовать на зачет, но, учитывая то, что он не способен выдать ничего более или менее удовлетворительного в рамках "кэжуал", "ивнинг", "бизнесс", а ещё, беря во внимание то, что он до сих пор считает себя мужчиной, у него случился прекрасный и невероятно неуместный приступ художественного самомнения, в котором он создал коллекцию одежды для своей неизменной модели - сантехницы, на этот раз подарив ей образ Иштар и щедро припрятав по всем работам сакральную символику.



- Ещё со времен "Карнавала", люблю каждого карлика снимающегося у НВО. Бородатых женщин, правда, люблю ещё больше, но в целом типология зрительских симпатий в "Игре престолов" и ПЛИО для меня до сих пор за гранью понимания. (Например, здесь). Уже почти без карликов, но зато на всё ещё лучшую в мире тему - бродячего цирка времен Великой Депрессии - "Воды слонам!", где всё плохо, кроме умопомрачительного, беззастенчивого, настоятельно требующего жертв цирка и Кристофа Вальца.
- Привезенная мне открытка 1908 года, я чувствую, как семь парижских мостов трепещут тунгусской дрожью Теслы или, может, октябрьский воздух дрожит первым монопланом, а может где-то, сто три года назад, прикосаешься губами к векам и сто три парижских окна распахиваются от ветра.

.
- Очень мне понравилось, как Головин написал про открытый герметизм у Рембо.
"В своем герметическом аспекте “Une saison en enfer” отражает “черную стадию” (nigredo) разъединения компонентов человеческой композиции, что и позволяет говорить о неоплатонической алхимии. Процесс (путрефакция, коррозия) не имеет ничего общего с “разложением личности” под влиянием “дурных наклонностей” или “злой судьбы”. Это “внутренняя коррозия”, вызванная пробуждением дионисийского огня или “иоса” и направленная на уничтожение дисгармонической структуры, на очищение “монады” (эйдолона), понимаемой как зернышко возможной индивидуальности, от “изначальной” онтологии, этики и эстетики. Но существует ли такая “монада”? Мы живем в условиях отсутствия или отрицания неоплатонического “первоединого” и нам доступно только “подобие знания”, согласно интерпретации Плутархом Афинским (начало V века н. э.) восьмой гипотезы “Парменида”. Это означает, что в материальном мире нет никакой истины и никакой реальности: вселенная поддается любой трактовке, “всякая линия есть мировая ось” (Новалис). Умопостигаемая “вода”, активизированная дионисийским огнем, должна расшатать ориентиры и константы, растворить рациональную схему восприятия."
- Очень мне понравилась мысль задушить себя ночью подушкой вместо магистратуры.

@музыка: Ana Alcaide - Como la Luna y el Sol

@темы: и мне не нужно других книг кроме тебя ©, Реминисценции, Ночь Святого Иво, махараджа, трамонтана, щиколотки и песок

03:40 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Теперь я могу говорить что-то вроде:
- Бывает сидишь, смотришь на море, - а рядом Раскольников;
или:
- Бывает сидишь, ценные бумаги, облигации, векселя и привкус резанной бумаги во рту, - а снизу Раскольников на гитаре подбирает "Луну над Кармелем".
Ещё я могу говорить про то, что Раскольников заваривает чай, пишет левой рукой (левой же?), что с Раскольниковым мне хочется скорее тихо и не вслух, ("у всех самолетов по два крыла, а у меня одно // У всех людей даль светлым-светла, а у меня темно"), а ещё спускаться и смотреть на море, ходить на послеобеденные прогулки и смотреть на море, сидеть на скале и смотреть на море (кроме этого, ещё много про море, но хватит об этом).
Ещё, естественно, могу рассказывать что Раскольников не капризен, умиротворен и многими другими вербальными ухищрениями подчеркивать особую важность Раскольникова на пути к обещанным местам (там где Майское дерево, миндаль цветет, никаких кипарисов, что тут рассказывать, всем и так понятно), включая факт про сушение носков у камина.
Почему я пишу этот пост о себе? Потому что с Днем Рождения.
(И море.)


@музыка: Nick Cave - Mack the Knife

@настроение: світ із Барні пізнавай, ну что тут ещё пожелать)

@темы: Реминисценции, φιολεντ

04:15 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
- В эпиграфе к "Школе дураков" Саша Соколов (Саша, Саша, - время колокольчиков, когда они были Сашами да Венечками) помещает группу глаголов русского языка, составляющих известное исключение из правил: "Гнать, держать, смотреть и видеть, дышать, слышать, ненавидеть, и зависеть и вертеть, и обидеть и терпеть" и это не описывает даже в малой мере его сбойного сердечного ритма и тут я неумело и вперебой целые старницы, сохраняя пукнтуацию, цитирую; цитирутю, что поезд идет час двадцать, северная ветка, ветка акации или, скажем, сирени, цветет белыми цветами, пахнет креозотом, пылью тамбура, куревом, маячит вдоль полосы отчуждения, вечером на цыпочках возвращается в сад и вслушивается в движение электрических поездов, вздрагивает от шорохов, потом цветы закрываются и спят, потом отцветай сыпь лепестками в глаза семафорам и пританцовывая в такт своему деревянному сердцу смейся на станциях продавайся проезжим и отъезжающим плачь и кричи, как твое имя меня называют Веткой я Ветка акации я Ветка железной дороги я Вета беременная от ласковой птицы по имени Найтингейл я беременна будущим летом и крушением товарняка, чего никто не знает потому что никто не хотел учить нас греческому, было непростительной ошибкой с их стороны это из-за них мы не можем перечислить толком ни одного корабля а бегущий Гермес цветку подобен.
- Не могу что-то никак найти песню Тикки Шельен про мизантропов, так смешно было вживую, что ни слова из текста не запомнила.
- Мужчины с порхающими руками и тяжелыми мыслями, лицами прекрасны и лицами ужасны.
- Экранизация "Норвежского леса" Мураками - это то, о чем я не буду говорить, а это предложение - лишь потому что есть полторы минуты Натсуми, которая медленно отбрасывает голову на спинку заднего сиденья машины и мы знаем что через 2 года она выйдет замуж, а ещё через 2 вскроет себе вены.
- В Днепропетровске 6 станций метро, а на станциях по 3 человека, в Днепропетровске станции огромные, стылые и постапостапокалипсис веет холодом из тоннелей, в Днепропетровске вся дорога занимает у поезда 11 минут, в Днепропетровске на протяжении часа мы с Махараджей подбегали к поездам и запоминали лица машинистов, что бы узнать сколько всего ходит поездов в Днепропетровске, в Днепропетровске.
- Вася К. происходит на сцене так объемно, так вокально сильно и так свободно, что я даже не могу после этого предлагать слушать его в записи.
- Двухчасовой "Человек, который упал на землю" призывает меня бежать закрыв глаза, закрыв уши, бежать и кричать, а потом упасть замертво, потому что вынести же невозможно два часа этого абсолютно идеального (и я не про фильм).
- Послушай, птичьи кости, я заплетала твою бороду, но это борода, соль мужчины, а теперь три косы, знаешь ли, много ли твоих женщин смогли бы справиться с этим?
- Девять тысяч церквей ищут Его и не могут Его найти. (с)


- Единственное, что меня ещё спасает, так это знание, что у моего общего состояния есть название весьма топорно рифмующееся с таким моим недугом, как глассолалия.
- Раскольников, к черту энтропию, пора Вас обнять.
- Четыре концерта Оргии Праведников я не чувствовала ног и не чувствовала земли под ногами, не чувствовала тяжести на сердце, а сейчас одна тоска и в связи с этим предпринимается Акт расширения пространства, где обитают наши души, а именно - природник с благовониями, потоками кармической энергии и коллективным исполнением песен Гребенщикова прямо сегодня. Вечер БГ вконтакте.

@музыка: Regina Spector - Apres moi

@темы: мороса (хрупкость), махараджа, трамонтана, щиколотки и песок, Реминисценции, φιολεντ

02:21 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
05:16 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Продавщица в зоомагазине, отвесив мне килограмм кошачьего корма, искренне пожелала приятного аппетита.
Как же я выгляжу то, Господи?

читать дальше

@музыка: Robert Wyatt

@темы: Ночь Святого Иво, Реминисценции, древнерусская тоска ©

22:29 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Я хочу дать этот отрывок всем, у кого день рождения так же вызывает отчаяние.

Алессандро Барикко "City"
" .... на ум приходит только история с реками, раз уж мне надо как-то переварить все, что происходит, я представляю себе реки, люди принялись изучать реки, им не давало покоя, что реки, стремясь к морю, посвящают этому все время, нарочно делают разные изгибы, а не идут прямо к цели, признайся, здесь есть что-то нелепое, и они тоже так думают, есть что-то нелепое во всех этих изгибах, и тогда они принимаются изучать вопрос и в конце концов не хотят в это верить, верить, что каждая река, независимо от ее длины, каждая река, именно каждая, перед тем как влиться в море, совершает путь в три раза больше, чем если бы текла прямо, потрясающе, только представь, в три раза больше, чем нужно, и все только из-за изгибов, точно, ради одних изгибов, не та река или вот эта, все реки, словно это необходимо, вроде обязательного для всех правила, трудно поверить, невероятно, сногсшибательно, это установили с научной точностью, изучая реки, все нормально, просто сама природа рек заставляет их двигаться в обход, постоянно кружить, и если проверить, то все мы проделываем путь в три раза больше, чем нужно, если уж совсем точно, в три и четырнадцать сотых раз, известное число «пи», правда, невероятно, но все так и есть, ты должен взять с них пример, умножить расстояние до моря на три четырнадцать сотых и получишь длину своего пути, вот это, сказала я себе, просто супер, потому что, сказала я себе, как это так — для них есть правило, а для нас нет, я имею в виду, надо предположить, что и с нами более-менее то же самое, вот это шатание из стороны в сторону, будто мы сошли с ума, или, еще хуже, со своего пути, это всего лишь наш способ двигаться прямо, научно установленный способ, можно сказать, изначально предопределенный, хотя и кажется беспорядочным нагромождением ошибок, сомнений, но только кажется, попросту это наш способ двигаться куда надо, свойственный нам способ, такова наша природа, можно сказать, да, так о чем я? история с реками, да, если поразмыслить, она успокаивает, значит, за всеми нашими глупостями скрывается железное правило, это успокаивает, и я решила верить в это [...]".

@темы: φιολεντ, Реминисценции, Слово в сердце выпустило корни

02:04 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Джон Краули в "'Эгипте" (я ещё не раз к нему вернусь), как и в любой хорошей книге, цитирует несуществующего писателя:

«В Венеции, в церкви Сан Панталон, находится одно из величайших известных мне произведений искусства. Это барочная фреска на потолке, выполненная в обманывающей глаз перспективе неким Фумиани, о котором я более ничего и нигде не слышал. Его работа покрывает весь потолок, вместе с кессонами, как некое невероятных размеров станковое полотно; она призвана проиллюстрировать историю из жизни святого, хотя мне так и не удалось выяснить, что же это за история. Несмотря на вполне убедительный вертикальный „скачок“ перспективы, ей недостает исчезающей – на грани реального – легкости Тьеполо, но есть в ней некая сумеречная, похожая на галлюцинацию ясность, все фигуры совершенно отчетливы и ясно прописаны, колонны, лестничные пролеты, троны, треножники и дым воскурений настолько реалистичны, что гигантские их размеры и скорость, с которой они закручены в уходящей вверх спирали, создают совершенно головокружительный эффект. Самое замечательное в ней то, что, если не считать центрального круговорота ангелов, в ней невозможно сыскать никакой очевидной религиозной идеи: ни Девы, ни Христа, ни Бога Отца или Духа Святаго, ни распятия, ни нимбов, вообще ничего. Ничего, кроме этих гигантских древних фигур, вовлеченных в историю куда сильней, чем тот, о ком эта история должна была повествовать; они размышляют, выносят суждения, надеются, созерцают, одни во всей вселенной. Рой ангелов возносится вовсе не к Лику Божьему, но к пустому, затянутому белыми облаками центру неба.



Но речь сейчас, собственно, не о фреске, а о литературе:
«Если бы я мог – если бы не чувствовал [ ...] – я попытался бы взяться еще за одну книгу, книгу, похожую на этот купол; книгу, состоящую из трупп, выписанных одновременно двусмысленно, расплывчато и с предельной ясностью, из больших масс, которые разом перекликаются друг с другом и никак между собой не связаны; книгу мрачную, и ясную во мрачности своей, и радостную по достижении цели, совсем как та фреска, которой гигантский фокус с перспективой сообщает радость претворения; книгу, центр которой будет пуст и, разом, бесконечен. Книгу, которая завершит круговорот моей жизни там, где [Джордано] Бруно его начал; книгу, которую я буду писать до самой смерти, и умру, не дописав».

@музыка: Nick Cave And The Bad Seeds-Murder Ballads

@настроение: а little bird lit down on Henry Lee)

@темы: мэйсо: (созерцание), Реминисценции, Краули четырех кватернеров

00:23 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Большинство романов - гермафродиты. Андрогинные сочинения-гиены, способные менять пол, гипнотизировать читателя, преследовать заходящее солнце, устранять авторское бесплодие, грабить могилы. Идея двойственности, заключенная в романе, сбивает простодушного читателя с толку, лает на критиков и путает следы. В Азии, как рассказывают, водятся такие литературные гиены, что наступив на тень человека, вызывают у него оцепенение. В единстве противоположностей у гиены рождается многочисленное потомство - книжная серия, и некоторые литераторы, погнавшиеся за этой гиеной сходят с ума и падают с лошади. Гиена же состоит в какой-то таинственной связи со всеми сочинителями, по собственному желанию изъясняется человеческим голосом и выкликает по имени того сочинителя, которого хочет растерзать.
(с) Иржи Грошек "Реставрация обеда"

В The Quarterly Conversation увидела book art. Понравилась Jacqueline Rush Lee и Cara Barer , которая делает то же самое, только из бронзы.


+++

@музыка: Kayno Yesno Slonce - Elohim Neva Senzu

@темы: мэйсо: (созерцание), му:до (настроение), Реминисценции

22:15 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Несколько лет назад в сети широко ходила стихоподобная форма Арбенина про датскую рулетку:
"Датская Рулетка - старинная азартная игра. Придумал ее один датский принц. В игру можно играть одному, с партнером или всем миром вообще.
Правила запредельно просты. Утром, после сна, прежде чем открыть глаза, игрок должен вспомнить то, ради чего ему стоит просыпаться.
Если вспомнил - значит, выиграл. Если же не вспомнил - значит, игра проиграна и просыпаться не имеет смысла. Выигравший получает в
награду день жизни и то самое, ради чего он, собственно, затеял этот день. Проигравший в Датскую Рулетку больше не просыпается."
Я каждое божье утро проигрываю в неё по нескольку раз, но всё также неминуемо просыпаюсь.

И ещё про черный привкус утра у Линор Горалик в столбик:

Смерть, возвратившись с кладбища,
не проходит на кухню ужинать,
а прямо в ботинках валится на кровать
и быстро, обессиленно засыпает.
Ты задерживаешь вилку в воздухе.
Нужно пять-шесть секунд, чтобы приступ раздражения
отступил перед аппетитом, -

как по утрам, когда она наваливается сверху
и начинает елозить
и целоваться.

"Песнь камня" Иэна Бэнкса - прекрасная книга, после которой я хочу жить в три раза меньше, чем обычно. Поскольку она, на мой взгляд, являет собою торжество хаосмоса и постмодернистской чувствительности, говорить о ней практически невозможно.

@музыка: Whitetree - Cloudland (2009); у Лудовико Эйнауди всегда какие-то меланхолично ужасающие клавишные

@настроение: опостылелые утра

@темы: Реминисценции, му:до (настроение), мэйсо (глубокое раздумье)

00:16 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Впервые я услышала Калугина 5 лет назад. Он пел про рыбу с человечьим лицом, черный песок, монотонную свирепость сарабанды, тростниковые флейты, надорванный крик коростеля, пламя в пантакле меандра, танцы теургий, космический ветер взрывающий грудь, и ещё о тысяче вещей, которые невозможно описать.
Это была любовь на всю жизнь.
Ровно семь дней назад я стояла от него в метре и слушала, как он травит анекдоты про субдоминанту в фа-мажоре. Ради этого мы поехали в уютный город с пятью совершенно пустыми станциями метро и бесконечными трамваями, в город, где любое расстояние умножается на два и постоянно дует речной ветер, в город новый, живой, - и неожиданно для себя, оказалось, что мы приехали в него как беглецы, вернувшиеся домой.
За всё это время Калугин стал одним из основополагающих факторов бытия, он стал безапелляционно, он стал априори, он стал неизменным ответом на вопрос "назови мне одного...", текстуальным флагманом, одним из этих культов, которым так приятно предаваться и ещё той самой тысячью вещей, которую невозможно описать и которая взращивается людьми, одержимыми обсессиями.
Он светлый, благодатный, незамутненный, он именно такой, каким и должен был быть, ты сидишь и думаешь, что это просто факт несбыточности. Что, спустя столько времени, ты наконец пришел к этому "увидеть и умереть", что, по-честному, уже никогда не хватит сил опять его слушать и что опять "что-то хорошее стало происходить с моим сердцем". Мы были на электрике, мы были на акустике, мы были на послеконцертном перекуре, мы были так, что бы потом не о чем было жалеть, но все равно мы жалеем страшно обо всем, и том, чего и случится даже не могло. Из той самой тысячи вещей, которые мы могли бы у него узнать, которые я могла бы ему сказать ( "Я хочу запереть вас в башне из слоновой кости и посадить добывать альбедо", "Я собираюсь совершить сепукку немедленно, будьте моим кайсяку";), мы спросили про эту ускользающую слабую долю, потому что я всегда всё делаю не туда и потому что так приятно слушать, как он говорит ( - Сена-солома, право-лево, - объясняет он мне. Мне стало теплее, хотя я все равно всё делаю по-прежнему несуразно). И хотя мы всё так же несчастливы, как и восемь дней назад, но:
"Мы погибли мой друг.
Я клянусь, это было прекрасно!"

@темы: махараджа, трамонтана, щиколотки и песок, Сквозь кости проросли незабудки и маки, Реминисценции

02:09 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Сергей Калугин в жж очень метко описывает состояние после постмодернизма:
"Это искусство, идущее за постмодерном. Я как-то определил это так: если искусство модерна можно определить избитым образом клоуна, рыдающего под смеющейся маской, если постмодерн - это клоун, смеющийся под рыдающей маской, то новое искусство - это клоун, рыдающий под рыдающей маской."

Мишель Уэльбек в "Расширении пространства борьбы" идеальным тоном описывает полные симптомы моей депрессии:
"Если Мопассан сошел с ума, это потому, что его сознание четко представляло себе материю, ничто и смерть, – и другого представить себе не могло. Подобно нашим современникам, он мыслил собственное существование в отрыве от остального мира. Это единственный вариант представления о мире, какой у нас сейчас может быть. Скажем, пуля из «магнума» сорок пятого калибра может оцарапать мне щеку и расплющиться о стену позади меня; я останусь невредим. Но пуля может угодить мне прямо в лицо, причинить страшную боль; я буду обезображен, могу даже потерять глаз, то есть стать уродом и калекой и до конца дней моих вызывать у людей отвращение. Беря шире – все мы обречены на старение и смерть. Идея старения и смерти невыносима для человека; но в наших культурах она получает все большее распространение, не оставляя места ни для чего другого. И у людей мало помалу возникает уверенность в том, что мир неуклонно съеживается. Угасает даже желание, остаются лишь горечь, зависть, страх. Но главное – горечь, неизбывная, безмерная горечь. Ни одна эпоха, ни одна цивилизация не создавала людей, в душе которых было бы столько горечи. В этом смысле мы живем в уникальное время. Если бы надо было выразить духовное состояние современного человека одним единственным словом, я, несомненно, выбрал бы слово «горечь»."

Я говорю, что лучше чем Павич мне себя не описать: "Кругом одно горе, и все мы в нем точно рыба в воде".
Я уезжаю на свой последний берег, хотя любой акт любви обесценен.

@музыка: я пришел молчать о помощи (с)

@темы: Слово в сердце выпустило корни, Сквозь кости проросли незабудки и маки, Реминисценции, φιολεντ

17:06 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Набоков о Хемингуэе (1972): "Что до Хемингуэя, то я впервые прочел его в начале сороковых, что-то о колоколах, яйцах и быках, и возненавидел это".

Марк Твен о Джейн Остин (1898): "Всякий раз, когда я читаю "Гордость и предубеждение", мне хочется выкопать ее из могилы и треснуть ей по черепушке ее же берцовой костью".

Марк Твен о Фениморе Купере (1895): "Творчество Купера имеет ряд недостатков. В одной из сцен "Охотника на оленей", на каких-то двух третях страницы он совершил 114 преступлений против литературы из 115 возможных. Это бьет все рекорды"


@музыка: Sagentoeter - Prayers to Othinn

@темы: Реминисценции

23:58 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Чувствую, что с возрастом всё больше начинаю походить на родителей, перенимать их черты. Как зверь, я засекаю за собою мелочные повадки, чужие мимические реакции. Я никогда не стремилась к этому, по правде - я избегала подобного, без внутреннего отторжения, но с неприятием. Я не склонна к нигилизму и слишком тиха для того что бы отрицать семейную стайность, в которой чувствую себя, по правде, ужасно - однако я никогда не видела предпосылок к тому, что бы перенять черты балансирующие на грани бессознательных.
У Павича есть молитва принцессы Атех, где она говорит, что выучила наизусть жизнь своей матери и каждое утро в течении часа разыгрывает её перед зеркалом как театральную роль. Это продолжается изо дня в день много лет: "Я играю так хорошо, что моя страсть исчезает, а остается только её. Другими словами, она заранее украла у меня все мои любовные прикосновения. Но я её не виню, потому что знаю, что она так же точно была обкрадена своей матерью. Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше...". Я боюсь замещения, хотя - не столько потери индивидуальности, сколько вероятности отвращения к себе.
Это всегда возникает задней мыслью, запоздалым осознанием, в неопределенный момент - настоящего обращенного в рефлексию, настоящего, замершего на выдохе, замершего от неприятного понимания. Я не могу разобраться, какие из этих несуразных, чуждых мне процессов носят наносной характер, а какие перешли грань управляемости. Всё это - бесчисленное множество мелочей, набора мелочей, которые всегда мне казались моими, а с возрастом внезапно оказались передающимися по цепочке крови - режущий слух тембр смеха, ритм изложения, манера организовывать пространство, реакции, выпрыгивающие из меня внезапными искрами, прорывающиеся вспышками чужого естества, все эти обнаженные десна, рафинированные и развязные черты, поведенческие модели и эта тяга к своему дому, волчья тоска по своему дому.

@музыка: Harmaa - Airut Aamujen

@темы: Реминисценции, Сквозь кости проросли незабудки и маки

23:54 

)

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
- Неужто это Мордред - пляшет вон там, один в лунном свете?
- Он, и никто другой!
- А о чем он так пляшет?
- Зрелище столь своеобразно, столь беспрецедентно, что нам придется читать его пляску!
- Вот он кланяется влево, а вот он кланяется вправо, и вот он кланяется во фрунт!
- Как бы принимая овацию!
- Вот воздевает он правое колено - медленно, медленно, сцепляет он под этим коленом руки, а потом резко его целует!
- Какая самовлюбленность! Крайне омерзительно!
- Вот руками он как бы отталкивает что-то от себя, а левой ногой как бы пинает кого-то, отпихивая от себя прочь.
- Тем самым он демонстрирует отторжение себя от всяческих обычаев того народа, что ходит по земле!
- Он подпрыгивает, бегает, подпрыгивает, и бегает, и подпрыгивает!
- Да и себя при том непомерно превозносит!
- Вот он скачет взад-вперед по сцене, или по тому, что было бы сценой и было сценой, правая нога его вытянута, а руками он делает обруч или круг у себя над головой!
- Это ж он корону изображает!
- Тьфу, тьфу! Вопиющая измена вытанцовывается тут перед нами!
- А вот он будто считает - указательным пальцем правой руки тычет в большой, указательный, средний, безымянный и мизинец левой!
- Это он сокровища Англии подсчитывает!
- А вот показывает, как карабкается по лестнице - все выше, выше и выше!
- На вершину всего мира, никак!

(с) Доналд Бартелми "Король"

@музыка: Остролист

@настроение: Moloko Music Fest//Verba & О.Пулатова в кирпичном ангаре; неоправданное количество напрасных звуков

@темы: Реминисценции

00:37 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Я ревную это место к каждой записи, я единолично владею правом воспроизводить его, как тот самый Последний Берег, на который приходят умирать. Я ищу его беспрестанно, но никто, совершенно никто не может поймать его в моем цвете и в моем настроении. (Нашла фотографию 1983 года, которая вызывает чувство сродненности и незнакомости одновременно, странным образом расставляет силки знакомых, но уже тысячу раз изменившихся уступов, ведь с каждым разом всё невозможнее что-либо удержать.)

Читаю, что там разбивались древнегреческие корабли, завязывались узлом проклятья, что греки переводят его, как «божья страна», а у меня комок к горлу, прости господи, ты крестишь меня соленым вином. Оно статичное, закатное, медленно дышащее, к нему не может не тянуть, как не может не притягивать Мальстрим - выходишь с утра к краю, а перед тобой это всё, необъятное - смотри, Господи, - вот я ухожу на дно; научи меня дышать под водой...




Я вернусь через два месяца, обещаю.


@музыка: Gae Bolg

@темы: Сквозь кости проросли незабудки и маки, Реминисценции, φιολεντ, мэйсо (глубокое раздумье)

22:30 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
В одном из интервью Стоппард рассказывает, что Чемберлен - это фамилия его секретарши; поэтому на протяжении многих лет в каждую пьесу Стоппард вводит героя по имени Чемберлен, чтобы ассистентка "не засыпала за перепечаткой его текстов".
©
Из 408 354 пользователей на рекомендательном сервисе, книги, которые я читаю, стандартно оценивает от 3 до 24 человек.

@музыка: Stille Volk - Nueit de Sabbat

@настроение: мягкие формы литературной социопатии

@темы: Реминисценции

15:24 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Я начинаю осмыслять, раскручивать воспоминания спиралями, от ключевых образов: ты странным образом утвердился во мне ощущением архангела — не бесплотного, но бессловесного архистратига — у тебя прекрасные стопы, идеальный египетский подъем, навевающий смутные мысли о барельефах панкратиона (по греческому оригиналу, iii в.до н.е.). Ты так животворяще, коренно´ красив, словно я ложусь спать под покровом вздыбившихся корней, среди покатых холмов, среди монотонного ночного перетаптывания уставших коней, параллельно линии горизонта, вдоль гравитационных полей и запахов, подступающих сенной лихорадкой, подступающих убежавшим молоком, мыслью о дороге, как способе подчинить пространство. Ты взрезаешь моё персональное пространство стереоскопического зрения ночными силуэтами сосен (мы живем, что бы после смерти стать сосной), взрезаешь спокойствие золотистой поволокой на поле. Деревья растут под углом к земле, ты растешь под углом к горизонту, у тебя поворот головы - мангуста, я подыгрываю, рушу рыжие муравейники горностаем, стелюсь лаской, изгибаюсь, пока позвоночник не начинает трещать.

Я боюсь своих неприязней, они преследуют меня тем настойчивей, чем я пытаюсь выследить схожие черты и странные механизмы семейной близости, которая осознанна немного медленно, чересчур для того, что бы успеть понравиться. Если бы меня спросили, ответила бы: созерцательно-интровертивный тип, нет, нет, мне неприятно пить, меня преследуют мысли о странном, неестественном изломе плавной линии ландшафта, он мне неинтересен, просто я, безотчетным для себя образом, прячусь в нем, хотя вы такие милые, что я подавляю разочарованность. Мне приятно, отстраненно приятно, я вовлекаю себя в событийную канву как могу, кто же может объяснить, что я могу созерцать просто потому, что это совершенный метод? (обратись ко мне, я скажу в оправдание, не сильно раскаиваясь, что проснулась с утра усталой). Боюсь признаться себе, что активность кажется мне бесцельной поверхностностью, ты прости мне, они же милые, но я совершенно отчуждена от таких свойств (однако, думаю о линиях, навеянных мне Questa storia Барикко, признаю, что мне приятно видеть динамику баттерфляя; вдруг вспоминаю Милли — у нее прекрасная линия взмаха кисти руки, у меня словно остался негатив момент движения на сетчатке). От тебя пахнет затхлой озерной водой, я переключаюсь на мысли о The Ebony Tower, заинтересованно перебираю слова, которыми меня можно было бы называть за глаза, одергиваю себя на улыбке, ставлю форпост для запрета упиваться и получать удовольствие от пренебрежения к мнениям, так — взгляд другой и я стану специально его искать, а затем потеряю порывистость в целевых ощущениях дня —

Мокрый, шерстистый, колючий, нагретый солнцем, предзакатный уютный загривок, пушистые ушки, ладонь на щеке, softly now the burn is rushing. Вероятней всего я единственная за позавчера, чувствуя себя неуютно, обдумывала (пытаюсь ради правдивости найти менее эмоциально-окрашенный глагол, чем — переживала), что упрусь взглядом во взгляд и буду выглядеть смущающе, как инородная точка напряжения, в конце-концов, они же такие милые. Пытаюсь визуализировать степень разности, изгибаю ее дугой, она так напряжена, что те, кому мне стоило бы понравиться (задумываюсь, как бы поняли это мои предположения-представления о них, боюсь, что всё же незаслуженно обидела пару воспоминаний) мне понравились лишь на половину, а это так мало, правда ведь?

@настроение: представляю как нечто, один за одним, в неуловимый, неизбежный для меня момент откусывает черновик — крайний, заблудший; крепко-накрепко обещаю себе запомнить их, и дату пересохранения тоже, но кажется нечто само по себе в установленное время, неукоснительно, неотвратимым Кроносом съедает по записи; дай бог что бы с целью очищения.

@музыка: Sunset Wings — Covering For Solace

@темы: Реминисценции, и мне не нужно других книг кроме тебя ©, мэйсо (глубокое раздумье)

19:10 

В охапку

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Смотрела "Запределье" - образы медленные как зрачки рыбы, долгие и опосредствованные, мы скрываем внутри себя слишком много склонностей к таким странным вещам, которые не категоризуруются, детской логике, статичным контрастам, ломанным ландшафтам, геометрически неправильным лабиринтам, островам-бабочкам, птицам в животе, картам на теле, чья основная прелесть в предельной естественности возникновения и передачи.

Выдержав паузу в два лунных месяца для того, что бы концертное, затаенно-девичье приутихло, обдумалось и приобрело новые оттенки, могу сказать - я, о боже, боже, влюблена в этого мужчину.

Живу приглушенным желанием читать слепых писателей, скорее слепых с детства, больше писателей, чем публицистов, но не знаю никого, кроме Василия Ерошенко.

All God`s Children Can Dance - ещё одна длинно-заунывная (кадры привязали и на медленной скорости волокли вдоль проселочной дороги) экранизация короткометражного рассказа Мураками.

Думаю, что не могу себе на данный момент представить ничего, что произвело бы на меня более сильное словесно-образное впечатление, чем идеальная (тотально-идеальная) строка "Я список кораблей прочел до середины". ("И море, и Гомер - всё движется любовью" - это другая история, более прозрачная и образно исчерпывающая)

Иррасяй, Ame-san!

@книга: Айрис Мёрдок "Довольно почетное поражение" (универсальные образы сюрреализма 30-х (?) годов на обложке )

@музыка: Corvus Corax - Cantus Buranus Das Orgelwerk

@темы: Реминисценции, Слово в сердце выпустило корни, мороса (хрупкость), мэйсо: (созерцание), фукэру (погружаться)

22:01 

Гай Давенпорт

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Ведущий коня мальчик, старуха с лицом Песталоцци з стаканом черного как чернила вина, адажио галок на мосту, подвешенные перед тратторией куропатки, все в капельках крови, читать дальше
(с) Гай Давенпорт "Lo spendore della luce a Bolognya"


Давенпорт манипулирует гипнотическими образами, не словами, нет, это заново изобретенное искусство фотографии. Как говорит Глазова - дифференциальное, сжатое измерение, фиктивная реальность. Об этом свидетельствует хотя бы то, что я толком не объясню о чем любой из его рассказов, - они слишком созерцательны, что бы быть подчиненными фабуле, слишком насыщенны, что бы идти по параболе сюжета, слишком словесно выпестованны для того, что бы я пыталась их передать (но Давенпорт - это не "слишком", это ощущение, что слова, которыми я думаю - вторичны). "Искусство - это внимание, которое мы уделяем цельности мира". Пятьдесят семь видов Фудзиямы, Кафка и Витгенштейн, (семена, брошенные Иисусом в Иордан вырастают также быстро, как один удар сердца сменяет другой), невероятная сеть многообразной европейской культурологии, Итака, Толедо и Эзра Паунд, Бабрий, д`Аннуцио, Барлоу, де Гурмон, Рёскин, Юрсенар. "Один остроумный француз сказал что я - писатель, исчезающий сразу про прибытии. Мне хотелось бы недопонять его: как модернист я прибыл слишком поздно, а для диссонансов, известных под названием постмодернизма - слишком рано".

Залив Специя, тутовые рощи, сараи, где тучнеют шелковичные черви, здесь же — солнце спадает золотыми полотнами и плитками на пол, кабинет молодого Ревели — сплошной Архимед и Сицилия, или же стол Гольбейна с инструментами из латуни и ореха, кронциркули, линейки, карты, расчеты серебряным карандашом и красной тушью.читать дальше

@музыка: Falkenstein - Urdarbrunnen - Grau sind masken

@темы: мэйсо (глубокое раздумье), Слово в сердце выпустило корни, Реминисценции

01:06 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Иёку, ты, помнится, хотела послушать о том, что "ничто не ново под луной"? )
Собственно, сюжеты, которыми исчерпывается мировая литература.
Самый известный список - 36 сюжетов Ж.Польти, а именно:
Кристофер Букер в "Семи базовых сюжетах" идет по убывающей:
Ну и самый интересный варинт Борхеса ограничивается всего четырьмя сюжетами: "Четыре цикла"
 

@темы: Реминисценции

Тростниковые пруды

главная