Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Горы покоятся под великолепием звезд,
Но и в них самих покоится время.
Ах, в моем диком и темном сердце
Спит бесприютное бессмертие
(с) Р. Рильке
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:53 

American Gods

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Попробую сформулировать, что не так с Американскими Богами. Кроме фансервиса, конечно - все эти Боуи, клоуз шоты, неон vs. аутентика, богатый на фактуры кастинг должны бить прямо в цель (я - самая что ни на есть целевая аудитория, даже при том, что книгу не очень люблю), а по факту зрителя ими топорно пичкают.

Во-первых, визуально это всё MTV. Не то чтобы я из своих 50-ых кричала про глупое клиповое мышление - да пожалуйста, монтаж дело вкуса. Но мы видим на экране не сцену, а анонсы к сцене, не серию, а трейлер. Инфантильные переходы из сцены в сцену через один предмет, ныряние камеры в бутылочные горлышки, выныривание из зрачков и прочее. К месту и не к месту, детский сад какой-то.
Думаю, что через n лет десятые годы будут вспоминать как период жуткой колористической безвкусицы. Передавленные цвета, выкрученная контрастность, какой-то совершенно вульгарный hdr. Это причинило мне даже больше страданий, чем сценарий.

Во-вторых, действие практически никуда не идёт. Среда и Тень ведут один и тот же диалог пять серий подряд, просто он в случайном порядке разбит на сцены (поэтому каждый раз начинается словно без причины, искусственно). Лора какбы в состоянии "мертва и очень этим довольна, но есть нюанс", Лепрекон какбы в состоянии "виноват, а потому и хочется монету и не можется", Тень "озадачен и просто постоит с открытым ртом". Я утрирую, там есть переходы, но они незначительны. Целый сезон на одну только экспозицию к сериалу - too luxury.

В-третьих, самой большой проблемой мне видится постановка и решение сцен. Оно всё кошмарно. На словах идея о мексиканском Иисусе, жертвующем собой во спасение беженцев выглядит неплохо. На деле это набор нелепостей - вальяжное разгуливание группы беженцев вдоль реки, пускание цветка вплавь, патетический лидер с речью, сценическое метание под обстрелом, крупные кадры прицелов, перекати-поле через лоб спасителя. Ужас. И так с большинством ситуаций. Что-то воспринимается лучше благодаря контрастному саундтреку - диссонансы, скрипы и звуки электронного удушья приятно ложатся, признаю.

Единственные неоспоримые достижения - это Макшейн, который с каждым годом только лучше, и линия мертвой жены, о которой мы хотя бы что-то узнаём. Например, то что Лора не обязана нам нравиться. Мне она, кстати, этим очень симпатична.


14:56 

Краткий обзор эмоциональных пиков весны

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Питер Капальди уходит, Флёр распались, я вышла замуж.


Listen or download Kansas Dust In The Wind for free on Pleer

@настроение: Raise High the Roof Beam, Carpenters!

22:12 

Красная черепаха

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Смысл "Красной черепахи" от меня ускользнул. Хорошо это или плохо, но кажется, ускользающие смыслы - едва ли не единственная причина, которая побуждает меня писать.
Так вот, если попробовать быть честным, то придется признать, что эта история не о мужчине, потерпевшем кораблекрушение и не о поиске им смысла жизни. Не вижу там и какой-то особой проблематики человек/природа и "счастье под носом, только правильно посмотри".
А вижу я историю о том, как женщина не дает мужчине уйти, буквально говоря, не даёт ему спастись. А потом (и потому?) он её убивает. И дальше... Да, вот так вот, из этих оснований и возникает любовь. В конце женщина неизбежно теряет мужчину, будь то муж или сын - и уплывает одна в далекое пустое море.
Совершенно уверена, что кино вообще не об этом, а каком-нибудь круговороте жизни, в котором благополучие - это остров в штормовом океане. Но смотреть было приятно.
Хорошо, что у меня рука на printscreen`e лежит в любое время суток и в любой ситуации. Дюдок де Вит - король лаконичных композиций.





02:35 

2016

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

Владимир Строчков
1992

12:16 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Кроме всего прочего, есть у меня одно особенное переживание.

Это когда по вторникам, в 9 утра, нас закрывают в тёмной аудитории с зачехлёнными окнами. А между рамами щели с палец толщиной. Аудитория холодна как смерть — и мы сидим в пальто и перчатках. Перед нами — небольшой экран, на котором примерно с полтора часа крутится не нарративное кино. А оно, как известно, ещё часто и не фигуративное в принципе. (Если это имеет какое-то значение, то это: экспериментальное кино 20-ых годов, первая и вторая волны авангарда, "чистое кино", Фернан Леже, Ман Рэй и т.д.).

Да, так вот. В холоде, чёрным утром, в полупустой аудитории мы смотрим по полчаса на кнопки и скрепки, снятые на пленку методом прямой засветки и мотающиеся в разные стороны; ещё полчаса - на вращающиеся в разных темпоритмах черно-белые спирали. Иногда — на закольцованную в двадцатикратном повторении даму, что качается на качелях вверх ногами. Или геометрические фигуры, наплывающие друг на друга из-за множественной экспозиции.

"Не отвлекайтесь, выключите телефон, - слышится иногда. - Смотрите на спирали."


12:54 

Better Call Saul

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
По вполне понятным причинам я не смотрю юридические драмы. А также юридические комедии, мелодрамы, ситкомы и что там ещё может быть. Естественно, в любом детективе, боевике, шпионском фильме и т.д. есть legal question, но его можно игнорировать также, как мы игнорируем то, что персонажи не закрывают за собой дверь, когда заходят в дом, просыпаются накрашенными и практически всегда ударом по голове можно вырубить человека на столько, сколько удобно для сюжета.

Я не могу точно объяснить, почему я сломалась на «Better Call Saul» и нарушила свой негласный принцип. Возможно, потому что я уже заочно знала, что это прекрасный сериал. А, вероятней всего, виноват этот чёртов Альбукерке. Да, эта богом забытая пустошь, «бездушный радиоактивный жуткий пейзаж Джорджии О'Киф».

Есть во втором сезоне такой момент, когда глава топовой юридической фирмы приглашает Ким Векслер на обед, чтобы сделать предложение о трудоустройстве с перспективой партнерства. И, как это положено, заходит к вопросу не прямо, а доверительно затирая многозначительную историю из прошлого. Вполне банальную, к слову. Он говорит: «Через год после окончания института я работал в Бостоне. И мне дали первое большое дело о дискриминации на работе. Это дело приносило деньги целые десять лет. В общем, мы заполучили этого монстра. Я узнаю, что буду помогать партнеру на предварительном слушании. И я думаю: "Вот он. Это решающий момент моей карьеры". И вот приближается день слушания. Я даже купил новый дорогой костюм, заплатив тремя кредитками. Я, наверно, до сих пор плачу за него. И с утра пораньше я иду в суд. Я в новом костюме, готовлю стол, и заходит адвокат противной стороны. Их четверо. Один старший партнер и три адвоката высшего уровня. Эти люди выступали в суде больше, чем я жил. Но я думаю: "Я знаю свое дело. И мой босс скоро придет. Все будет хорошо". И я сижу один за своим столом, жду, когда придет босс. И я жду. И жду. И тут они открывают заседание. И я понимаю, что из моей фирмы никто не придет. Я один.»

(К слову о сценарных ограничениях на объем монологов – срали они на эти тупые ограничения, и правильно сделали. Короткие реплики с повествованием через «и… и… и…» создают такой удобный «актерский» текст, который смотрится выразительно. Хотя там добрых 3 страницы чистого трёпа).

Что так и случится – новичка бросят, - было мне ясно с первых слов, ну классическая же ситуация. Единственное, что мне было неясно, почему я начала плакать. Любой, кто меня знает, знает также, что я страдаю комплексом жертвы. Даже я это знаю, и любые ситуации острой жалости к себе пресекаю в зародыше. Но эта история имеет мало общего со мной. Так меня не подставляли. Да и есть в сериале герои, чьи драмы, в отличии от былых бед второстепенного юридического воротилы, меня по-настоящему интересуют.

Но у меня есть то, что в целом можно считать проблемой, а на самом деле это просто жесточайшее и многолетние наслоение предубеждений, с которыми я не хочу бороться, суждений, в которых я не отступлю. Они простые и распространённые. Про профессию поедания мертвичины, чья суть - тлетворное наслоение на самых гнилостных социальных отношениях, и где любые благородные мотивы и побуждения – изнурительная слабоумная иллюзия. Про контекст работы, который диктует мировосприятие и искажает личность до самых глубин, и так далее и тому подобное. Не думаю, что создатели сериала разделяют мою позицию. Но в любом хорошем произведении истина сама проступает через основной текст.

Минуты с пятой сериала, на моменте, где Сол дрожит от смеси страха, что клиент ускользнет и страстного желания заполучить этого клиента, у меня аж кости от гнева начали трещать. Я много лет до краев полна яростью, нетерпимостью и полной категоричностью. Выгодная сделка с прокурором? Чёрные козыри во время переговоров? Убедить суд присяжных красочным перфомансом? О, я котёл ненависти, я хочу, чтобы весь мир понимал, что не принудительное вакцинирование, не нефтяные компании, не военные блоки – царство зла, а юридическая профессия

Тем временем он продолжает: «И я встаю и бьюсь за дело, как если бы моя жизнь зависела от этого. Я потею, я цитирую законы налево и направо. И я делаю это довольно неплохо. Но я пневматическое оружие по сравнению с этими гаубицами. И, конечно, я проигрываю. Это было неизбежно. Но позже до меня дошло, что мой босс и не намеревался прийти. И они все смеялись над этим. Меня похлопали по плечу, сказав, что это было испытанием. И я смеялся с ними. Но знаете, это так и не дало мне покоя. Ты хочешь, чтобы они поддерживали тебя. Потому что это было не для того, чтобы я доказал свою смелость. Мой босс не хотел пропустить игру в гольф.»

Я думаю, вот оно, объяснение. Вот почему сериал прекрасный, а я просто начинаю идти дальше. Любое произведение про профессию, на самом деле - про людей в ней, а если хорошее – то людей вообще. Подлость, беспринципность, лицемерие, безразличие – это просто человеческие качества. Так вышло, что я была в мире, где они часть профессионального стандарта личности. Возможно не только они. Можно ли тоже самое сказать про сферу образования, аудита, медицины, айти? Сомневаюсь. Может быть. Но это не важно.

Важно то, что я тихонько проживаю свой травматический опыт. Который во многом не сравним с изощренными, но очень органичными испытаниями, отвешенными на долю каждого персонажа. У меня не было такой же изнурительно несчастливой карьеры, у меня было много прекрасных эпизодов (но все они ни на секунду не связаны с профессиональными задачами), а ещё больше – невероятно абсурдных. В «Лучше звоните Солу» тоже есть своя доля заводного абсурда, но в совершенно другом поле – характеров и отношений, а не кафкианской юридической процедуры. Специфика правовой системы.

Мой неожиданный и очень личный успех состоит в том, что главный герой, который выбрал эту стезю осознанно (что, по идее, должно было вычеркнуть его из списка человеческих созданий в моем мире) вызвал у меня острейшее сопереживание и симпатию. Боб Оденкёрк талантливый актёр, а Джимми Макгилл неоднозначный, но харизматичный персонаж.

Смешно сейчас думать, что я хотела изначально написать о том, какая замечательная, тонкая и умная драматургия в этом сериале, даже процитировать некоторые выразительные бессловесные сцены, идеальный образец «покажи действием, а не описывай диалогом». Потому что, несмотря на хорошо подогнанную архитектуру серий, стратегическое использование флешбеков, респондирование сцен, объем персонажей, логику повествования, развешенные клифхангеры и непредсказуемость ряда сюжетных поворотов - и это в таком лаконичном сеттинге! - я, на самом деле, просто шарманка с одной мелодией. Выдыхаю.


@темы: Ночь Святого Иво

15:18 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Лет десять назад, после полуночи, я видела кусок фильма. В зернистом кадре конца 70-х, в чьем-то панельном социальном жилье с развешенными по стенам масками аборигенов, Перегрин Тук принимал душ. Или нет.
В это время нервозная хозяйка виктимно-интеллигентного вида кусала себе локти, подозревая по характерным шумам, что заявившийся без предупреждения сантехник принимает душ в её квартире. Оскорбленная его наглостью и, одновременно, испуганная перспективой обличить голого мужчину, она, в конце-концов, решительно устремляется к ванной и сталкивается с сантехником в дверях. Он одет, деловит и, как ни в чем не бывало, уверенно рассказывает о проблемах с трубами - а она только и смотрит, что на две мокрые пряди его кудрявых волос.
Кроме того, что это австралийское кино, я не помнила ничего. Фильм был снят сухо, без злоупотребления драматическим монтажом. Простая съемка - и гнетущая электронная музыка, с психоделическими синтезаторными вставками. Это такой маркер кино 70х, который за душу возьмет любого.

Режиссера я не запомнила, несмотря на то, что фильм был в рамках ночных кинопоказов авторского кино и обязательно должен был презентовать знаковую фигуру. Конечно же, сантехника играл не Билли Бойд, откуда ему взяться в австралийском кино за тридцать лет до старта своей карьеры.
Все оказалось просто - это был фильм "Водопроводчик" Питера Уира с упоительно кучерявым Айвором Кэнтсом. Десять лет мне не давала покоя мысль, хватило ли наглости у Айвора Кэнтса принимать душ в доме антрополога.

Но самым шокирующим для меня оказался не сюжет, а внезапное открытие, что Питер Уир снял одновременно "Пикник у висячей скалы", "Общество мертвых поэтов" и "Шоу Трумена". Как если бы обнаружилось, что Алан Паркер, например, снял "Цвет граната", "Сердце ангела" и "Адаптацию".

Примечательно в этом фильме то, что в совершенно бытовом формате - взаимодействия женщины и водопроводчика - Уир давит на простые и очень выпуклые страхи. Страх незнакомого мужчины в доме, страх быть социально неадекватным и высказать классовое презрение, страх нарушения границ своей территории и личного пространства, невозможность взять под контроль происходящее в собственном доме и т.д.
И мне подумалось (несмотря на слабоватый финал), что смотреть кино с грамотным сочетанием персонажей и пространства - очень отрезвляющая и здоровая практика в условиях сегодняшних тенденций. Или, по-меньшей мере того, что я обычно выбираю.
Не сводя ситуацию ни в комедию, ни в откровенный хоррор, балансируя между женщиной, которая явно себя накручивает и сантехником, у которого явно что-то на уме, Уир держит накал и создает немало критических ситуаций - но ни одна из не скатывается в фантасмагорию (кровавую поножовщину, бурный роман, внезапное открытие в прошлом и т.д.).

Но я даже не об этом. Меня вдохновляет то, что у Питера Уира есть одна особенная, сквозная тема - чувство пространства. Замкнутого или открытого, но всегда угрожающего, сжимающего тебя кольцом, смыкающегося цепью скал или общественного давления. Это квартира, чужеродное море, внутренняя пустошь Австралии, горная поляна, boarding school, искусственно созданный город и т.д.
С Австралией вообще тема особая, жанр ауэтбэка (страха перед неизведанной и угрожающей бесконечностью в центре твоего мира, пустотой, к которой ты обращен спиной) мне кажется идеальным - дает одновременно и настроение, и пространство, и задачи для решения. Я бы посмотрела всё кино в этом жанре, если бы он не был как чувство снега - присутствующим неуловимо в качестве мироощущения, а не сюжета.

Теперь мне кажется, что Уир просто последовательно изобретает и, одновременно, препарирует модели преодоления этого пространства. Очень достойный творческий путь.
Как у Сиднея Нолана.



02:24 

Доктор

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Ладно, самое время поговорить о мужчинах. О мужчине. О Докторе, ясное дело. О Двенадцатом Докторе. На самом деле, я готова была говорить об этом давно и отложила пост в черновики на полгода. Потому что никогда не суди о Докторе по одному сезону.
Тут, наверное, надо бы сказать, что после Одиннадцатого Доктора я вообще ничего не ждала, поскольку нет на свете мужчины, к которому я была бы равнодушнее чем к Одиннадцатому Доктору. А оставаться равнодушным к персоне Доктора, даже в свете того, вот что превратилась франшиза в последние годы - попахивает патологией. С Мэттом Смитом всё порядке, конечно, но по меткому выражению Махараджи, его лицо похоже на большую стопу, а весь он полностью настолько не в моем вкусе, что я даже не испытывала к нему явно выраженной негативной эмоции. Но жизнь слишком коротка, чтобы говорить о неинтересных мужчинах. Особенно теперь, когда у нас есть Двенадцатый Доктор. В целом, хватило бы просто его рук. Мир совершенно потерял вкус к рукам, и Докторов выбирают по лицу, а в случае с 11 Доктором и этот запрос сбойнул... но оставим. Вот, вот - вместо тысячи слов и дискуссий о шоураннере (я больше не скажу о нём ни слова, это слишком сложный предмет для обсуждения) можно просто позволять нам брать от жизни лучшее по хештегам handporn.

К слову, об уметь довольствоваться малым и не копать глубоко - как тут сходу не отметить, что он хорошо одевается. Нет, действительно, кто из Докторов хоть когда-то действительно одевался так же хорошо? Даже джемпер в легкую шрапнель остается в рамках формата безукоризненного лука. Не хочу, чтобы обо мне сложилось превратное впечатление, я не умалишённая и плащ от Дженис Джоплин был очень хорош. Но дело в том, что Десятый Доктор был очень хорош. И шмотье его было потому так сердцу мило. А на самом деле – дерьмо дерьмовое, куда уже господи из Доктора дальше фрик-вешалку делать, конверсы под плохо сидящие костюмы, фески, бабочки, бабушкины шарфы, вельветос в рубчик, кожаная куртка, о нет, нет, нам всем уже давно не пятнадцать лет. Может у Одиннадцатого в период после постыднейших скинни и хипсто-твида были пару приличных костюмов, но его лицо всё ещё было похоже на большую стопу, а пальцы его были на концах немного приплюснуты, что почти так же плохо как лицо-стопа. Ладно, ничто так не плохо, как его лицо. Ну может только его зачес волос вдоль лба и набок.

Эксцентричность Доктора перестала задаваться его аксессуарами, и восхвалим же господа за это, потому что только престарелого фрика в этом ряду нам не хватало. Я, конечно, предчувствую фейлы с багровым вельветом или чем-то таким, я пока в девятый сезон с ногами не залезла. А ведь Доктор действительно стал не только старше, но жестче, злее и суше. Я не знаю, что думает фандом по поводу Капальди, во-первых, потому что я ни разу в жизни не заглядывала в хувианский фандом, а во-вторых, я вообще восьмой сезон только в мае посмотрела. Нет, вру - однажды я заглянула в Нетолерантный Рассилон и испытала смятение, подобное тому, что испытал бы пуританин открыв порно-туб – страх перед масштабами и историей распутства, смятение перед безудержным свальным грехом, и полное непонимание половины происходящего.

А ведь есть ещё его брови, просто карикатурнейшие брови, асимметричная улыбка, много морщин и вот эта приподнимающаяся, вздергивающаяся верхняя губа, как у Джереми Айронса. Вообще, очень много драматического сходства с ним, а кто не любит Джереми Айронса, тот для меня тьма и загадка. А профиль, как у старого стервятника. В Двенадцатом ещё много всего. Болезненная восприимчивость к прикасаниям, перерастающая в хорошую тактильность, новый оттенок замкнутого страдальчества, внезапная застенчивость, разные пластические, хорошо запоминающиеся нюансы. Этот праздник фактуры венчают изумительные пост-роковые запилы в Тардис. Аа, ещё! Шотландский акцент с артикулированным «р» (настолько ужасный, что я слушала бы его вечно). И не говорите, что вы не знаете на кого он похож - я говорю спасибо, я очень соскучилась по тебе, честно.
Первые полчаса я считала, что у него ничего не выйдет. Я видела его раньше, да что там Капальди, я всех видела, эта Британия чертовски тесная!! И он мне не нравился. Но он был моложе, а нынешнее сочетание возраста и роли его преобразило неслыханно, подумать бы не могла, что у него получится. Ладно, мы все так думаем про каждого нового Доктора, но даже у Одиннадцатого вышло, хотя лучше бы нет, тогда я смогла бы смотреть на кого-то другого три сезона. Кстати, легитимно называть Капальди Двенадцатым? Или всё, мы закрыли эру закона эрой любви и у нас тут полный перезапуск? Хочу заметить, я намеренно не касаюсь самих сезонов, потому что тут нельзя не, а если да, то тогда придется сказать о, а это слишком сложный предмет для обсуждения.

Что ещё? Он стар, и даже не могу описать, как это хорошо. Эта мысль могла бы показаться кощунственной, но старый Доктор лучше новых двух. Боже мой, как же Доктору идёт старость. Хочу наперед запретить всех молодых Докторов. Я младше самого молодого Доктора, но я не стыжусь сказать - валите за свежаком в другое место, у нас тут клуб любителей выдержанного вина. Нам и так мало что осталось, но это опять слишком сложный предмет для обсуждения.

Он некрасив ослепительной красотой, а это первый признак долгой любви. И, конечно же, первый признак любви к британцу. Он похож на всех британцев одновременно, стоит просто внимательно за ним понаблюдать. Честное слово, когда он наклоняет голову и криво улыбается – его кокетство похоже на слабоумие Роуэна Аткинсона, и это, несомненно, настолько отталкивающе, что нельзя не полюбить Капальди сразу же. За то, что он не должен нравиться. За всё. Потому что у меня снова есть Доктор, а я ведь даже не рассчитывала, что такое ещё раз случится.
Я не знаю, вроде обычно принято что-то ставить для обзоров внизу? Или это только когда однозначно высказывают свою позицию по Моффату?


12:20 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Возникло у меня непонимание одной из новелл "Сказки сказок". С близнецами и Сальмой Хаек сюжетная линия вполне ясна, с Венсаном Кассеелем и юной старушкой немного недожато, но финал тоже понятен. А вот самая интересная - с Королем и блохой, от меня ускользнула. Во-первых, я не очень понимаю, кто там главный герой - Король или его дочь (это неважно? нет, важно, надо понять для кого должен выстрелить драматический конфликт). Во-вторых, мне она показалась не очень последовательной. С большой натяжкой я могу предположить такой посыл: Король, лишенный солнечных сил управителя, увлеченный сумрачными настроениями и дикими фантазиями, профукал дочь (поддавшись гордыне и страху потерять авторитет). И в финале он в отместку получил нового Короля - свою дочь, персонажа, вынужденного на почве его слабосилия взрастить в себе волевой характер.
Но этот вариант глупо смотрится, кисло. Неясно, зачем насыщать сюжет всеми поворотами, ради такого выхлопа. Если история о королевской дочери - инфантильно мечтающей о сильном и отважном женихе, - то её стоило заканчивать за секунду до убийства Лысяшки. В тот момент, когда принцесса осознала, что вот как она выглядит то, её мечта - храбрый мужчина, готовый на всё. Тогда к чему коронация принцессы? Не вяжется. Или вся история - к феминистическому торжеству женщины, превозмогшей отцовские решения и мужнюю волю?
Тоби Джонс, здесь, как и везде - самый интересный и трехмерный персонаж. Его утрате блохи соболезнуешь больше, чем браку принцессы. Художественные решения всех трёх историй отличные. Но как-то не сработали на мне гладко эти архетипические конструкции.



12:14 

Джонатан Стрендж и мистер Норрелл

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Перед выходом сериала я занервничала, заметалась и решила бегло пролистать роман, как бы в дань уважения, а скорее - потому что я никогда не перечитываю книги, а иногда очень хочется. В итоге я, с огромным удовольствием, практически заново прочла Кларк. Как домой вернулась. А затем посмотрела сериал - исходя пеной и гневом, болью и гневом, вздымая руки, рассыпаясь проклятьями. За живое меня взяло. Потому что, казалось бы, что может быть проще - роман создан для экранизации, возьми и с листа снимай кадр. Но действительно хороша была только первая серия, дальше - мракобесие.
По поводу самого кадра, к слову, сказать нечего - к увиденному не убавить, не прибавить. Изображение просто песня, камера - чудотворная, некоторые экспозиции прямо наследуют барочную живописную традицию. Кастинг хорош настолько, что даже отступила моя заветная мечта - увидеть Майкла Шина в роли Джентльмена с волосами, как пух на отцветшем чертополохе. Хотя, зачем я смягчаю, сериальный Джентельмен совсем уж сардонический, а мне он виделся не столько злобным, сколько носителем непредсказуемой эльфийской морали (всё дело в Питт Чае, неволей дублируются типажи).
При феноменальном стилистическом единстве с книгой, в сериале нет главного компонента. Шарм и самобытность романа заключаются не в том, что джентльмены практикуют магию в альтернативной викторианской Британии. Если точнее, то на исходе георгианской эпохи, но книжной геополитике это вообще по барабану. Исключительность "Джонатана Стренджа и мистера Норрелла" заключается в том, что автор романа - викторианец (если точнее, викторианка, что даже пикантнее) в самом утерянном для нас смысле. В первую очередь это касается манеры изложения и подачи - невиданного вкуса артефактов.
Закономерно, что в процессе ужатия этот увесистый роман начали пересказывать. Но пересказ пошел современной головой. Динамика развития персонажей, событий, манера показать их взаимодействия не соответствуют духу времени, который Сюзанна Кларк воссоздала из пепла, из Луда-Туманного, из эпохи, где джентльмен не убьет при помощи магии, а леди не выйдет из себя, даже если её к этому принудят. Понимаю, что описываю фактуру эпохи, не трогая изнанки времени (Фаулз немало говорит, о том, чем на самом деле была эта эпоха, Фейбер - тоже, но тут вообще не о срыве покровов и бытописании разговор, а плачь грусти и тоски). Трудно представить в тексте Кларк ссоры в настоящем времени между супругами. В знак приличия автор просто передаст нам, удалось ли героям достигнуть согласия. В упор не понимаю, почему Норрелла надо было делать таким бесчестным и злонамеренным. А леди Поул - бесноватой, при том неоправданным пожирателем экранного времени, персонажем многократного повторения одного монолога.
Я вовсе не из тех, кто хочет буква в букву. Мне нравится экранное решение смерти Ласселза (его книжный финал очень люблю, но он бы не влез в формат). Но мне не нравится, что Норрелл - подлец, а Стрендж - убийца. И я не только о сценарии говорю, а ещё и о постановке. Много лет назад мне казалось, что появление Короля-Ворона - идеальная кинематографическая сцена. Но нет, и она не удалась. А расправа над Джентльменом - провал и нелепица во всех планах.
Сериал просто красочно и скрупулезно косплеит книжную эпоху. А магию уже никто не практикует триста лет.


17:22 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Мы все сталкиваемся с опытом потерь и всё равно каждый раз переживаем их впервые. До сих пор трудно найти слова по поводу Sinitari. Потому что я сейчас так легко могу отметить её профиль. Потому что в скайпе её аккаунт всё ещё онлайн. Потому что осенью я бы пришла на Гарматную, а она уже там. Потому что её страница навечно в друзьях, и навечно остались в сети те немногие фотографии, на которых мы вместе.

17:06 

"Племя", реж. М. Слабошпицкий, 2014

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Ходила на показ "Племени" и встречу со Слабошпицким. При всей симпатии к озвученной идее "чистого фильма", приближенного к немому кино начала века, надо признать, что результат вышел откровенно унылый. Скажу честно — я не видела семичасовое "Сатанинское танго" Беллы Тарра, но видела его трехчасовую "Туринскую лошадь", где намеренно нет ничего, то есть - совсем ничего, абзац, максимальная киноаскеза - и это было интересное кино. Чего не сказать о "Племени". Его хорнометраж по моим внутренним часам занял всё время за сутки, которое я готова потратить на жизнь всуе и ещё немного одолжил из моей загробной.

Визуально это больше всего похоже на просмотр ютуб-роликов чёрнушного содержания с выключенным звуком. Никаких крупных планов, сцены целиком снимаются с фиксированной точки, никакой смены ракурса, никакого движения камеры внутри сцены. Иногда камера судорожно подрагивает за плечом у героя, например, когда он десять минут поднимается по лестнице, затем десять минут идёт по обшарпанным коридорам интерната и т.д... Максимально дистанцированная фиксация. Звучит интересно и концептуально, но по факту сцены длинны как господне проклятье и от этой съемки уже к середине фильма сводит скулы. Вот, сейчас я, наконец, скажу это слово. Длинноты. Двадцать минут, подвязав героине ноги бельевой веревкой, её абортируют спицей над ванной. Пятнадцать минут главные герои, раз в пять минут меняя позу, снуло совокупляются в теплопункте. Всегда с одного ракурса, так что ни растошнить, ни заставить сопереживать кадр не может.
В "Племени" кадр вообще мало что может. Из-за него нет никакой внутренней жизни фильма, у героев нет личностей, нет переживаний (кроме тех, которые мы себе сами домыслим), нет развития. Обозначенный главный герой - просто некая субстанция, которая принимает участие в разворачиваемых действиях. В конце фильма мы знаем о нём не больше, чем в начале. Ну, кроме того, что он по очереди размозжит тумбочкой головы четырем своим глухим одноклассникам. Ещё, из интересных сцен - грузовая фура, на стоянке для дальнобойщиков сдающая задом и абсолютно тихо, и как-то очень уютно, подминающая под себя глухонемого сутенера.

Слабошпицкий просто изъял из кино один элемент, ничем его не компенсируя. Отсутствие языка, звуков речи не сделало "Племя" острее, не дало кинопространству интересной глубины, объема зрительных образов, хищно захватываемых и полностью заполняющих воспринимаемый мир. Здесь нет проблематики замкнутой и жестокой общины глухонемых, которым категорически нет места во внешнем мире. С таким же успехом можно было изображать любую другую маргинальную среду с проститутками, малолетними ворами, и разбиванием бутылок об голову.
Слабошпицкий достаточно интересно рассказал о специфике кастинга и съемок с глухими, но сложилось впечатление (моё частное впечатление), что целеполагание его было в достижении киноэффекта, а "обратить внимание общественности на проблемы...", "живописать ужас и страдания людей с особенными потребностями...." и всё прочее, чем пестрят кинорецензии - это уже дело такое, побочное.
И ещё такой личный момент.

13:04 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
...И она рассказывает перед небольшой аудиторией о том, что комиссия, помимо прочего, ясно, помимо всего важного, спрашивает ещё о любимой пьесе или просит прочитать стихотворение, почему бы и нет? Можно и басню рассказать, но лучше, конечно, по памяти читать поэзию. И мне снится тем же вечером, что в мёртвой тишине, перед уважаемыми членами комиссии, я начинаю читать любимое у Быкова.
Но Господи, тут никуда не деться - я картавлю. Зачем я выбрала этот стих? Он же полностью, от начала и до конца, мне неподвластен! Ещё недавно я сокрушалась, когда обнаружила на старой, единственно сохранившейся записи, что картавит Пастернак. И Булгаков, говорят, картавил. Ну как так, навз`ыд, весною че`ною го`ит! И вот я, оглушающе гррассирруя, мучительно воррочаю языком, декламирруя ярростные стррофы, рраскатываюсь ррокотом грроздей этого виногррада. Ах, что поделать, недоборр любезен другим, а мне — перреборр во всем, перреборр!

Виноград растет на крутой горе, не похожей на Арарат.
Над приморским городом в сентябре виноград растет, виноград.
Кисло-сладкий вкус холодит язык — земляники и меда смесь.
Под горой слепит золотая зыбь, и в глазах золотая резь.

Виноград растет на горе крутой. Он опутывает стволы,
Заплетаясь усиком-запятой в буйный синтаксис мушмулы,
Оплетая колкую речь куста, он клубится, витиеват.
На разломе глинистого пласта виноград растет, виноград.

По сыпучим склонам дома ползут, выгрызая слоистый туф,
Под крутой горой, что они грызут, пароходик идет в Гурзуф,
А другой, навстречу, идет в Мисхор, легкой музыкой голося,
А за ними — только пустой простор, обещанье всего и вся.

Перебор во всем: в синеве, в жаре, в хищной цепкости лоз-лиан,
Без какой расти на крутой горе мог бы только сухой бурьян,
В обнаженной, выжженной рыжине на обрывах окрестных гор:
Недобор любезен другим, а мне — перебор во всем, перебор.

Этих синих ягод упруга плоть. Эта цепкая жизнь крепка.
Молодая лиственная щепоть словно сложена для щипка.
Здесь кусты упрямы, стволы кривы. Обтекая столбы оград,
На склерозной глине, камнях, крови — виноград растет, виноград!

Я глотал твой мед, я вдыхал твой яд, я вкушал от твоих щедрот,
Твой зыбучий блеск наполнял мой взгляд, виноград освежал мне рот,
Я бывал в Париже, я жил в Крыму, я гулял на твоем пиру —
И в каком-то смысле тебя пойму, если все-таки весь умру.

(с) Дмитрий Быков, 1995 год.

18:24 

Прилепин

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
"Обитель" расширяет внутреннее пространство читателя в сотни раз. Часто, откладывая книгу, я думала, что это всё сумятица какая-то, о прочитанном толком и не сказать: и здесь, и там - много дельного, четкого, а прямолинейной авторской позиции среди этой полифонии не найти. Даже хотелось уличить Прилепина в чем-то, и всегда в разном - в симпатии советщине, или может быть, в слабосильном уповании в веру, в откровенной неадекватности любовной линии, в непрописанном женском образе. Но это от слабости перед сложностью романа. Сила его писательского таланта так велика, что всё сходится, складывается, книга утверждается и стоит крепко, монументально. Прилепин не пытается стрелять, у него нет аффективности, писательской drama queen, а от всей книги буквально громыхает. Я бы даже сказала, что роману не нужно читательское участие вовсе.

Помню, что читать было очень интересно, затягивающе, а особенно - главы на Секирке, в плане действий как раз самые скудные. Помню, когда лодка развернулась обратно - стало очень страшно, что всё плохо закончится, а ведь книга, на секундочку, о Соловках. Как вообще в голову пришла мысль ждать, что закончится хорошо? А я ждала, все ждут. Из-за обманчивой оболочки "авантюрного романа", в том числе. Но, в первую очередь, из-за того, что в книге столько света и столько не звериного, бездумного, но подлинного любования жизнью. Такого, что последняя глава воспринимается уж слишком близко к сердцу, кажется, что случилось предательство, - ан нет, подумай немного... Но я не об этом. Когда дочитала, общее значение книги затмило сам процесс чтения. А ведь это вообще одна из самых приятных вещей в моём малохольном мирке, в ряде случаев даже приятнее послевкусия от произведения.

Единственное, что для меня осталось неясным - это повальная, массовая нелюбовь критиков к Артему. Мне совершенно недоступно это чувство, я не понимаю на чем базируется неприятие главного героя, и что вообще его может вызвать. Как у человека с дурной привычкой регулярно читать литературную критику, у меня уже давно образовалось смутное ощущение, что вот она, позиция, которую воплощает так называемый житель мирового города - "чистый, оторванный от традиций, возникающий в бесформенно флюктуирущей массе человек фактов, иррелигиозный, интеллигентный, бесплотный". Ну, в общем, обычный рецензент без мирочувствования естественного, в шпенглеровском понимании, человека. Понятно, что таких людей вообще сейчас нет (хотя Артем…. что-то в нём есть, даже в его безверии). С меня спрос вообще невелик, регулярное затачивание главы-другой заката кое-кого мне тоже не в корм пошло)

Знаю, так не очень принято говорить, особенно сейчас и особенно про людей чья радость - моя личная боль, но Прилепин - большой человек. Эта огромная витальность, неизбывная укорененность жизни в каждой мысли, в каждой секунде существования открывает другой срез бытия, другой тип личности, к которому мне не дотянуться.
"Человек тёмен и страшен, но мир человечен и тёпел".

12:22 

Dance! Dance! Dance!

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Корпоративная этика обязывает меня анонсировать событие в нашем маленьком кровавом мире ирландских танцев. 25 октября, в субботу, с 9.00 до 17.00 по адресу: Украина, Киев, ул.Оранжерейная, 3а, будут проходить соревнования по ирландским танцам (4th Kiev Open Feis).
читать дальше

02:27 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Суббота и оо-фурисодэ




00:40 

Абель Поссе

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Пятница и "Райские псы" Абеля Поссе.

"В латиноамериканском романе поэтические, фантастические, барочные и сюрреалистические элементы — не эстетические украшения. Без них нельзя освоить нашу действительность. Нам стали узки имманентные категории европейского романа. Я никогда не забуду, как Алехо Карпентьер на какой-то конференции рассказывал итальянским критикам и литературоведам, что в американской сельве или в Андах никто никогда не скажет, будто самый короткий путь от одного пункта до другого — прямая линия. То же происходит и в нашей литературе. Приблизиться к нашей действительности можно только с помощью эллипса, арабески, барокко, дерзкой фантазии. Именно наша повседневность заставила нас обратиться к магическому реализму, а не преходящая эстетическая мода."

Поссе начинает с агонии задыхающегося в бессилии западного мира, лишенного небесного эроса, потом заводит имперские обороты стихии чистых начал, сила огненного логоса рождает войну, инквизицию, монархию и, в завершение, стихийно высвободившая темная анима, земная душа, плотоядно поглощает Рай... Это темы - зарождение испанской империи, брак Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского и, на удивление, самая затронувшая меня часть книги - экспедиция Христофора Колумба. У Абеля Поссе открытие Америки приобретает совершенно мистический, трансцендентный характер, потому что он манифестирует секту искателей Рая, и Колумб - тайный иудей, плывет за своей землей обетованной, проницая время и пространство, обретая свой вневременной Райский Сад.

Почему то в рунете совершенно нет рецензий на "Райских псов". Есть много отзывов о тексте и стилистике романа, внешне фонтанирующей фантасмагориями и мистификациями, но очень мало разговоров о столбах идей каждой из частей-стихий. Например, африканская инициация Колумба (затрудняюсь описать в правильной терминологии этот визит к Церцее - было ли это преодоление комплекса кастрации или это было слияние анимы и анимуса перед восхождением). Открытие Европы империей ацтеков, уверовавшей, что их солнце умирает, освящение союза с кардиналом Борджиа и рождение имперско-католической церкви, носитель идеологического переворота - Ульрих Ницш и, наверное, самая грустная и печальная часть - высадка первых европейцев в Америке. Эта невозможность рая, физическая и метафизическая невыносимость блаженства и страшное проклятье механизма созидания - главного источника несчастий и радостей европейского человека - вдруг объясняют всю печальную историю цивилизаций.

Из предисловия Поссе: "В романе повествуется о столкновении двух космовидений: европейского — монотеистического, подчиненного идее «грехопадения и покаяния», и американского — гелиологического, языческого, безоружного перед лицом невротической активности (то есть формы, в которой практически выражается поведение человека европейской цивилизации)."


Вообще, это умный и проницательный писатель, его работа с национальными самосознаниями происходит на уровне коллективного бессознательного и, в итоге, роман говорит не о событиях (изумительно переплетенных, симметричных, наделенных причинно-следственными связями), а о корнях и подоплеках мировосприятия на эпохи веред. Он описывает цикл: от зарождения к смерти, от восхождения к краху - и переносит его на историческую реальность Латинской Америки, демонстрируя метафизические принципы её существования. Для Поссе история явная (династический брак Изабеллы и Фердинада, например) — поле для конструирования подлинных тем и предпосылок, крепко замешанных на классическом психоанализе: "Война тел, война двух полов — она-то, по правде говоря, и легла в фундамент современного Запада и предопределила все ужасы, с ним связанные."

И ещё, мне казалось неясным, что есть эти райские псы - "носители идеи пассивного бунта", проводники в мир Всеобщего. Но, сейчас я думаю, что в романе и не надо больших объяснений, чем те три строки. Ведь это вместилища несчастной человечьей души, что скитаются от Мексики до Патагонии - в поисках Рая.

23:31 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Вся поездка в Ирландию превратилась в непрекращающуюся череду попыток сделать риловый джамп. По ходу дела выяснилось, что Ирландия мало пригодна для жизни, а танцевать на природе также неудобно, как и уезжать за два дня до судебного заседания (и также заманчиво). Но, по меньшей мере, я усвоила, что не умею держать спину, а Дублин просто оторвать и выбросить, а не город.


11:33 

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
И тогда его сердце возмутилось. В свои не то пятнадцать, не то шестнадцать лет он понял, что оставил позади больше, чем просто птиц и деревья, водопады и скалы, цветущий кустарник и петляющую реку. Он утратил способность быть силой, питающейся силой других, проклевывающейся почкой среди других почек. Возможность быть началом всего сущего. Более, чем другие, он был наделен природным даром услышать первые слова наречия, существующего для него одного, но пренебрег этим. Гордыня или тщеславие заставили его поверить, что он может завладеть миром. Ну и безумие! Что осталось у него теперь, после стольких лет ученичества, стольких мучений, стольких бдений? Ничего, кроме перечней слов и умения измерить величину понесенной потери.

Жан-Пьер Милованофф "Языческий алтарь"
.

23:48 

"Перевод с подстрочника"

Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Читала недавно последний роман Чижова. Его ждали, конечно. И аннотации сразу посыпались велеречивые, интригующие: "Книга Евгения Чижова, толстая по своему объему и тонкая по качеству сотворения новой реальности, повествует о несуществующей стране Коштырбастан, эдакой квинтэссенции восточных постсоветских республик. А главный ее герой Олег Печигин призван перевести стихи Гулимова – Народного Вожатого, тирана и деспота этой страны, который при этом, по выражению самого автора, – «не заурядный графоман на вершине государственной пирамиды, каких мы знали немало, а поэт пророческого склада, воплощение мечты Рембо и многих других вслед за ним о поэте как ясновидце и демиурге, чьи строки не остаются на бумаге, а напрямую меняют жизнь".
fergananews.com

Пока я читала "Перевод с подстрочника" мне казалось, что вот-вот, ещё немного - и всё это закончится ослепительно, прекрасно, парадоксально. Каким-нибудь знаменательным диалогом. Коштырбастан наконец приравняется к Внутренней Монголии. Народного Вожатого не окажется - или им окажутся все и никто. Ну или что-нибудь такое, типичное для романов с изящными мистификациями, где главный герой обречён срывать покровы с бытия.
Проблема только в том, что в финале ничего подобного не происходит. О, это было жгучее разочарование)

Чижов пишет ненавязчиво, доступно - но не глупо. У него и выжженные солнцем блеклые города, и культ личности, и забытые Совхозы имени XXII съезда КПК, и козопасы посреди новой, урбанистически-тоталитарной столицы. Все эти среднеазиатские постсоветские республики - это же поле непаханное для литературы, это открытый миф, это пространство чистого сюрреализма. В "Переводе с подстрочника" отрезанный от всего мира Коштырбастан существует вне пространства и вне времени - и вдруг на самом банальном, бытовом уровне обретает безмятежность, граничащую с пульсирующей вечностью.

Вот тут хорошая рецензия Марии Шевцовой. Она вообще склонна рассматривать роман как описание наносного. Каждой иллюстрацией быта, каждым монологом местного Глашатая Пророка, каждым искусным символом Чижов демонстрирует, что "во внутреннем мире нет никакого смысла, за ним стоит пустота и огромное бессмысленное ничто". Я по своей сути очень пелевенский читатель, для меня ничто - это очень даже всё, потому от страницы к странице я была настроена на вектор гигантского всепостижения. От суетной Москвы, от неудачных отношений, от поэтического провала Печегин перемещается в пространство, где он может создать себе любую личность. А оттуда, через перевод стихов, слиться с абсолютной личностью Народного Вожатого - и обрести возможности стереть своё "я" как таковое.

Вообще, эта тема - не творца, но медиума, не поэта, но переводчика - это узкая дорожка. Заманчивая для построения линии персонажа, его рефлексий, внутреннего роста и т.д. Чижов проводит главного героя сквозь роман медленно и уверенно, накаляет его состояние, устраивает ложную встречу с Гулимовым, ряд озарений, подводит к созерцанию бескрайней пустыни, а потом к созерцанию пустыни внутри камеры и так далее, и тому подобное....

И уже после прочтения мне подумалось, что "Перевод с подстрочника" возможно не книга-поиск, где стирая свою личность и становясь Народным Вожатым, переводчик совершает путешествие к истокам - и в конце обретает силу переписать действительность. А просто книга, которая на болезненную одержимость поэзией, на восточную сказку, на тонкое и мучительное дело перевода белых стихов, на "Уснуть... и видеть сны?" дает пощечину. Тугульды - ульды. Жил - умер.

Дальше - о финале.
"Олег попадает в мир полной бессмысленности: герой «Процесса» Кафки не понимал, что происходит, но хотя бы понимал язык, на котором с ним говорят. Герой Чижова не понимает вообще ничего. Смерть оказывается для него не только неожиданной, но и бессмысленной, и никак не объясненной, и никакой внезапный друг не машет ему из окна." Очень верное замечание по сути теста.

Но, вот том то и дело! Есть мертвый поэт Коньшин, отчаявшийся, сгоревший в напрасности стихов, которые никого не спасут и никогда не изменят реальность. И есть коштырбарстанский Геббельс, утверждающий, что поэзия обладает совершенной силой преображения действительности, и в Коштыбарстане, стране совершенно другой реальности - ложится в основу плана народной экономики. С помощью стихов творится история здесь и сейчас. И вот Чижов лавирует между антонимичными обретением смысла и крушением всякой надежды на личное спасение. Доводит ситуацию до крайности, приводит героя к экстатической черте, к полному растворению, к честному откровению с собой во время убедительного диалога с Народным Вожатым. И зачем это всё было? А чтобы показать, что нет ничего кроме голой камеры, полупарализованного больного старика, расстрельной стены и бессмысленной смерти, после которой нет ничего.
Это - позиция. Но, как говорится, not my cup of tea.

Тростниковые пруды

главная